Уитни знала, что ее слова обидят мисс Эштон, ведь ни одна женщина на свете не хотела, чтобы о ней думали как о наседке, особенно столь привлекательный для нее мужчина. Ее реплика могла быть расценена как дерзость. Но Уитни не могла позволить себе понапрасну терять время. За десять дней ей нужно было многое сделать. И она решила сейчас же устранить препятствия, возникшие на ее пути.
— Тебе следовало бы с должным уважением относиться к своему учителю и называть его мистером Смитом!
— Он сам попросил меня называть его Хэнком.
Повисло длительное молчание. Уитни не смела взглянуть на женщину. Она поднялась со своего места и направилась к выходу.
Фрэн Эштон тоже вскочила и вышла из зала вместе с девушкой.
— Он очень занятой учитель. У него много обязанностей. И тебе не следовало бы надоедать ему постоянно.
— Я ему не надоедаю, — сказала Уитни, не оборачиваясь. — Но моя бабушка уже договорилась, что он будет рядом со мной на протяжении всей поездки. Моей лучшей подруге пришлось отказаться от путешествия в последнюю минуту, и я осталась одна.
— Я уверена, что мы сможем найти девушку, которая с радостью будет сопровождать тебя.
— Если вы сделаете это, я просто-напросто не смогу поехать. Моя бабушка предупредила, что либо я ни на шаг не буду отходить от своего учителя, либо останусь в Солт-Лейк-Сити.
— Но это абс… неразумно, — выговорила Фрэн, чувствуя смущение.
— Хэнк сказал, что ему доставит удовольствие заботиться обо мне, и посоветовал не беспокоиться ни о чем. — И не удержалась все-таки, добавив еще одну крохотную ложь: — Он признался мне, что какая-то женщина докучает ему, и я окажу ему хорошую услугу, если буду почаще бывать на публике вместе с ним. — Помолчав немного, спросила: — Вам не кажется, что он чем-то похож на Арнольда Шварценеггера, только гораздо привлекательнее, не так ли, мисс Эштон?
Восемнадцатилетней девушке дозволено восхищаться кем угодно, и никто ничего не заподозрит. Но учительнице французского пришлось сохранить внешнюю невозмутимость и промолчать, хотя она очень хотела поставить Уитни на место.